?

Log in

No account? Create an account
   
Не в том Твоя воля и слава, и сила,
Чтоб злое светило спустить с поводка,
Глядеть, как горят головня и крапива
И дым оскверняет Твои облака.

Чтоб нас напугать, не потребны поджоги
И знойного воздуха душный покров,
Мы телом, убогие разумом – боги,
Мы искры Твоих пионерских костров.

Нам чудище обло, озорно и гадко
В бессонных ночах откровенья ясней,
Но в чём же Твоя роковая загадка
Крахмальных фаворских – как свет! – простыней?

Не в том ли, что есть мировая прохлада,
Где время отсчёт начинает с нуля,
И – шаг от кругов августейшего ада
К холодным пустым небесам сентября.

Август 2010
Я знаю, как тебя зовут,
Как знают адрес погребенья:
Ночная плоть стихотворенья
Из мёртвых соткана минут,
Я знаю, как тебя зовут,

Но разрушитель будет прав:
Ночную музыку печали
За суетой не привечали,
Ночное зодчество поправ,
И разрушитель будет прав:

Пусть раскалённою иглой
Под рёбра входит чья-то память, –
Не развести беды руками,
Но задохнуться над травой.
1989

"Полночь корявая..."

Полночь корявая,
Тьма поперечная,
Сеет кровавое,
Доброе, вечное,
Сыплет ночной порошок,

Сыплет да сыплет
В разверстую дочиста
Пхагаватгиту
Земного сотворчества,
Небо Тушита
Углами торочится,
Не пролезает в горшок.

Не превозмочь
Эту нить
Безответную,
Черную горечь
И память наследную
В ступе небес не столочь.

Путает след
Чёрнокнижного зодчества,
Множит круги,
Да морокой морочится
Блудная ночь
Твоего одиночества –
Ветхозаветная ночь.

Блудная дочь,
Неземная уборщица,
Лунная сочность
Ветвями топорщится,
Ветхий дырявит мешок.

Душу свою промытарить,
Но точию
Не изменить своему червоточию:
Небом бессмысленным,
Как многоточие,
Ночь обрывает стишок.

1995

СТАНСЫ

           СТАНСЫ
 
                       I
Смердят пылающие кровли,
И город серою объят,
Луна в чаду краснеет кровью,
О, Лот, не оглянись назад!

Любовь служила изголовьем,
И вот – один среди утрат,
Ведомый музыки любовью,
Орфей, не оглянись назад!

                        II
Что было, то прошло, под старость
Перебирая свой уклад –
Как мало нас с тобой осталось,
Мой друг, не оглянись назад!

Когда подневная усталость,
И в голосе кромешный ад,
И рифма где-то запропалась,
Поэт, не оглянись назад!

                        III
Когда Творенье совершилось
И нагрешило невпопад,
Яви владыческую милость,
Господь, не оглянись назад!

И, чтоб на сердце ни таилось,
Но, покидая Райский Сад,
Вселенная тебе открылась,
Адам, не оглянись назад!

                 IV
Чужих грехов тяжки оковы,
И руки слабые болят,
А за спиною – смех и споры,
Иисус, не оглянись назад!

Цепные псы порвать готовы
Штаны и худосочный зад,
Сын Блудный, где твои  альковы?
Изгой, не оглянись назад!

                    V
Как живописные руины,
Ступени убегают вниз,
И как зелёные раввины,
Деревья встали на карниз.

Когда осталась половина,
В чём ты пред Богом ни винись, –
Ни в чём ты больше не повинна!
Любимая, не оглянись!   
1986

"Я люблю тебя так..."

Я люблю тебя так,
Что ты этого не заметишь:
Так и должно быть,

И, пожалуйста,
Не касайся
Балконных перил:
Они проржавели.

1989
Как тяжек век упрёков и похвал,
Бессмертием свои укрывший плечи,
Но, как за мессой следует хорал,
В потомстве будет кровью он отмечен.

Он разобьет оковы рубежей,
Лицо укроет в чёрном блеске кружев,
И, словно солнце в песне витражей,
В потомство будет пламенем обрушен.

Землёй рожденный, он придёт к земле,
В покой и ветхость скорбного сиротства,
Но обронённой музыкой своей
Он не рождённым словом отзовётся.

За тишиной, колеблемой в ночи
Как пламя негасимое лампады,
Тяжёлый век упрёков без причин,
Похвал без смысла, музыки без лада.
1989
Мы попали в чужой окаём,
Но и здесь, от войны, от крысиной,
Мы, пожалуй, опять не уйдём,
Как бы Бога о том не просили.

Как бы мы не вгляделись во тьму,
Тьма останется мёртвой и синей;
Не воздвигнуть треножник уму,
Как бы Бога о том не просили.

И, когда обретается путь,
По просторам великой России,
Нам в дороге опять не уснуть,
Как бы Бога о том не просили.

Иоанн откровенен в конце
Очарованной книги Завета,
Проступает печать на лице
У рождённых для  мрака, для света,

Но творенье не ведает зла,
И от памяти, вырванной силой,
Остаётся на сердце зола,
Как бы Бога о том не просили!
1986
            ПОЭМА
                          I
Этим словам ещё срок не настал,
В этих словах ещё звук не рождался,
Время на слух подбирает кристалл,
Чёрной строкой  на полях аберраций.

В этих словах звук заждался себя,
Но карантины послушны уставу,
Мягкой невнятностью звуки губя,
Ночь за октавой съедает октаву.

Слов обеззвученных чёрный оскал
Тихо растёт в сталактитовых пяльцах.
Звёзд приручённых умерший накал
Снова и снова срывается с пальцев,

Словом зияет навылет строка,
Звук – только звук упадающей капли,
Звук междометий сокрытых, не так ли
Мёртвых своих охраняет Река.
                   
                         II
Главное не ошибиться на круг!
Милые тени кружат по ранжиру,
Всех одолел наш извечный недуг,
Мёртвы и те, что пока ещё живы.

Кто, совершив погребальный обряд,
Будет оплакивать вечно потерю.
Тише! Вы слышали? Скрипнули двери.
Вход отворяется в Дантовый ад.

С лестничной клетки гнусавят коты.
Видишь – на цыпочки встала ограда?
Я подставляю ладони – пусты.
Двери расходятся  Дантова ада.

В зимнем парадном замёрзший поэт,
Не избежавший дорожных аварий;
Тот – электричке колёса кровавил –
Этот остался, того уже нет – :

Всех вас мальчишка поймал на дуду,
Где подоконники – за пьедесталы,
Выжили эти, а этих не стало –
Все вы прописаны ныне в аду.
            
                       III
Ближе! Вы видите в группе теней
Как наклонилась она над мольбертом.
Если поэт, то забудьте об этом,
Как забывали при жизни о ней.

Круче ступени в сомненьи перил,
Но просыпаться пока нет причины.
Кто эту душную плоть сотворил?
Близостью женщины дышат мужчины.

Сколько их было священных потерь,
Тьмою рождённых для сумрачных светов.
Не отворяйте запретную дверь,
Там, где вопросы невнятней ответов.
                 
                       IV
Тени имеют ещё имена,
Чуждые слуху и внятные зренью,
В них проступает нагая страна
Вечного бденья.

Тени, зачем, не имея лица,
Запахом плоти зовёте к растленью,
Я не хочу узнавать голоса
Вашего пенья.

Сколько их было аскетов, ханыг,
Прах отрясавших у этих ступеней,
Я же всегда приходил без вериг,
Милые тени!

Мне открывался извечный секрет,
Мне в захолустьи извечного ада –
Только лишь небо, да сумрачный свет,
Да Эльдорадо.

Что ж ты лукаво молчишь мне в ответ,
Тень моего порожденья и права,
Только лишь небо, а музыки нет,
Нет Эльдорадо?

Музыка, где же твои голоса –
Чёрные буквы молчат неприступно,
И до рассвета за четверть часа
Сонно и смутно.

Я ухожу, возвращаюсь назад,
Всё, как не надо,
Сумрачный жест, сумрачный взгляд,
И Эльдорадо.
                    
                         V
Круче ступени в сомненьи перил
Перед ногами идущими туго,
Кто эту жалкую плоть сотворил?
Выхода нет из порочного круга.

Кто совершил этот жалкий огляд?
Я, позабывший приличия ада –
Путь изгибается снова назад,
Двери смыкаются Дантова ада.

По простоте распускаю крыла –
Ветер восточный и дождь поперечный,
И напролёт зазвучали слова
Музыки вечной.

Я узнаю их зубчатый оскал,
В горло вцепляются без разговоров,
Я убивал их, когда создавал,
Я их терял на бескрайних просторах,

Значит, в аду прозвучит моя песнь,
Гибель – награда,
Есть этот город, и есть эта весь,
Есть Эльдорадо.

                          VI
Я открываю глаза в темноте.
Чёрного неба осколок в проёме.
Тени послушны своей черноте,
Тихо ютятся в покинутом доме.

Где ты, родная послушная тень,
Та, что при жизни меня не бросала.
Выдался хмурый ненастливый день,
И в облаках что-то тихо мерцало.
1985
А она всегда смеялась,
А она была живою,
А она всегда боялась
Разрушенья старой Трои;
Но пришёл холодный север
И унёс её с собою,
И она плыла в метели
Над разрушенною Троей.
1989

"Чёрная вуаль ночи...."

Чёрная вуаль ночи,
Светлая вуаль утра,
Жемчужная вуаль вечера,
Как быстро проходит время,
Я уже не помню
Своих старых стихов,
Свои недавние
Помню неточно,
Никто не может остановить вращение циферблата,
Время летит на окаянной скорости
Мимо нас,
Сквозь нас,
Над нами,
Над нами движется небо,
Кто посмеет остановить
Часы вечности,
Жернов времён?..
Я устаю говорить,
Я засыпаю,
Но страшное время проникает в сон,
И нет спасения от сроков,
Как нет сроков спасенья.
Чёрная вуаль ночи,
Светлая вуаль утра,
Жемчужная вуаль вечера.
1987

Profile

(-)
pimenstradivari
pimenstradivari

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner