?

Log in

No account? Create an account

"Я люблю тебя так..."

Я люблю тебя так,
Что ты этого не заметишь:
Так и должно быть,

И, пожалуйста,
Не касайся
Балконных перил:
Они проржавели.

1989
Как тяжек век упрёков и похвал,
Бессмертием свои укрывший плечи,
Но, как за мессой следует хорал,
В потомстве будет кровью он отмечен.

Он разобьет оковы рубежей,
Лицо укроет в чёрном блеске кружев,
И, словно солнце в песне витражей,
В потомство будет пламенем обрушен.

Землёй рожденный, он придёт к земле,
В покой и ветхость скорбного сиротства,
Но обронённой музыкой своей
Он не рождённым словом отзовётся.

За тишиной, колеблемой в ночи
Как пламя негасимое лампады,
Тяжёлый век упрёков без причин,
Похвал без смысла, музыки без лада.
1989
Мы попали в чужой окаём,
Но и здесь, от войны, от крысиной,
Мы, пожалуй, опять не уйдём,
Как бы Бога о том не просили.

Как бы мы не вгляделись во тьму,
Тьма останется мёртвой и синей;
Не воздвигнуть треножник уму,
Как бы Бога о том не просили.

И, когда обретается путь,
По просторам великой России,
Нам в дороге опять не уснуть,
Как бы Бога о том не просили.

Иоанн откровенен в конце
Очарованной книги Завета,
Проступает печать на лице
У рождённых для  мрака, для света,

Но творенье не ведает зла,
И от памяти, вырванной силой,
Остаётся на сердце зола,
Как бы Бога о том не просили!
1986
            ПОЭМА
                          I
Этим словам ещё срок не настал,
В этих словах ещё звук не рождался,
Время на слух подбирает кристалл,
Чёрной строкой  на полях аберраций.

В этих словах звук заждался себя,
Но карантины послушны уставу,
Мягкой невнятностью звуки губя,
Ночь за октавой съедает октаву.

Слов обеззвученных чёрный оскал
Тихо растёт в сталактитовых пяльцах.
Звёзд приручённых умерший накал
Снова и снова срывается с пальцев,

Словом зияет навылет строка,
Звук – только звук упадающей капли,
Звук междометий сокрытых, не так ли
Мёртвых своих охраняет Река.
                   
                         II
Главное не ошибиться на круг!
Милые тени кружат по ранжиру,
Всех одолел наш извечный недуг,
Мёртвы и те, что пока ещё живы.

Кто, совершив погребальный обряд,
Будет оплакивать вечно потерю.
Тише! Вы слышали? Скрипнули двери.
Вход отворяется в Дантовый ад.

С лестничной клетки гнусавят коты.
Видишь – на цыпочки встала ограда?
Я подставляю ладони – пусты.
Двери расходятся  Дантова ада.

В зимнем парадном замёрзший поэт,
Не избежавший дорожных аварий;
Тот – электричке колёса кровавил –
Этот остался, того уже нет – :

Всех вас мальчишка поймал на дуду,
Где подоконники – за пьедесталы,
Выжили эти, а этих не стало –
Все вы прописаны ныне в аду.
            
                       III
Ближе! Вы видите в группе теней
Как наклонилась она над мольбертом.
Если поэт, то забудьте об этом,
Как забывали при жизни о ней.

Круче ступени в сомненьи перил,
Но просыпаться пока нет причины.
Кто эту душную плоть сотворил?
Близостью женщины дышат мужчины.

Сколько их было священных потерь,
Тьмою рождённых для сумрачных светов.
Не отворяйте запретную дверь,
Там, где вопросы невнятней ответов.
                 
                       IV
Тени имеют ещё имена,
Чуждые слуху и внятные зренью,
В них проступает нагая страна
Вечного бденья.

Тени, зачем, не имея лица,
Запахом плоти зовёте к растленью,
Я не хочу узнавать голоса
Вашего пенья.

Сколько их было аскетов, ханыг,
Прах отрясавших у этих ступеней,
Я же всегда приходил без вериг,
Милые тени!

Мне открывался извечный секрет,
Мне в захолустьи извечного ада –
Только лишь небо, да сумрачный свет,
Да Эльдорадо.

Что ж ты лукаво молчишь мне в ответ,
Тень моего порожденья и права,
Только лишь небо, а музыки нет,
Нет Эльдорадо?

Музыка, где же твои голоса –
Чёрные буквы молчат неприступно,
И до рассвета за четверть часа
Сонно и смутно.

Я ухожу, возвращаюсь назад,
Всё, как не надо,
Сумрачный жест, сумрачный взгляд,
И Эльдорадо.
                    
                         V
Круче ступени в сомненьи перил
Перед ногами идущими туго,
Кто эту жалкую плоть сотворил?
Выхода нет из порочного круга.

Кто совершил этот жалкий огляд?
Я, позабывший приличия ада –
Путь изгибается снова назад,
Двери смыкаются Дантова ада.

По простоте распускаю крыла –
Ветер восточный и дождь поперечный,
И напролёт зазвучали слова
Музыки вечной.

Я узнаю их зубчатый оскал,
В горло вцепляются без разговоров,
Я убивал их, когда создавал,
Я их терял на бескрайних просторах,

Значит, в аду прозвучит моя песнь,
Гибель – награда,
Есть этот город, и есть эта весь,
Есть Эльдорадо.

                          VI
Я открываю глаза в темноте.
Чёрного неба осколок в проёме.
Тени послушны своей черноте,
Тихо ютятся в покинутом доме.

Где ты, родная послушная тень,
Та, что при жизни меня не бросала.
Выдался хмурый ненастливый день,
И в облаках что-то тихо мерцало.
1985
А она всегда смеялась,
А она была живою,
А она всегда боялась
Разрушенья старой Трои;
Но пришёл холодный север
И унёс её с собою,
И она плыла в метели
Над разрушенною Троей.
1989

"Чёрная вуаль ночи...."

Чёрная вуаль ночи,
Светлая вуаль утра,
Жемчужная вуаль вечера,
Как быстро проходит время,
Я уже не помню
Своих старых стихов,
Свои недавние
Помню неточно,
Никто не может остановить вращение циферблата,
Время летит на окаянной скорости
Мимо нас,
Сквозь нас,
Над нами,
Над нами движется небо,
Кто посмеет остановить
Часы вечности,
Жернов времён?..
Я устаю говорить,
Я засыпаю,
Но страшное время проникает в сон,
И нет спасения от сроков,
Как нет сроков спасенья.
Чёрная вуаль ночи,
Светлая вуаль утра,
Жемчужная вуаль вечера.
1987
Предтечей плода познанья,
Опасности и изгнанья,
Цветов мёртво-белых яблонь
Пылится в моём кармане,

Ему не созреть, так вышло,
Отринутому растенья,
Но и в лепестковой пустоши
Вершится Грехопаденье,

Где белым греховным пламенем
Дырявый карман проплавлен
Безудержностью, отчаяньем
И мятой карманной.

Так празднуй своё падение
В бессуетных кривотолках:
Израненного растения
Неспрятанную иголку.

Поёшь – но тебя не слышно!
Кричишь, не ответа ради ли?
Когда отцветают вишни,
Когда зацветают яблони.
1987
Всё, что срывалось с непокорных уст,
Всё, что впивалось слухом непокорным,
Сегодня осенит своим покровом куст,
В тебя и в суету твою влюблённый.
Ночь непокорная, роняя пену звёзд,
Не покорится вымышленным зорям,
Лишь тот, кто на плечах своих пронёс
Свой крест любви, отчаянья и боли,
Кто был в плену у золотых имён,
Кто чёрного дождя пил непокорность,
Кто не Летейским именем крещён,
Тот обречён и славит обречённость.
1987

"Звезда-Полынь упала..."

Звезда-Полынь упала
Жасминовым кустом!
Как прежде кровь звучала?
Как зазвучит потом?

Торжественнее мессы
Ненужных похорон –
Не вовремя, не к месту –
Тяжёлый небосклон.

Мы все отлично знаем,
Что нам не вечно жить,
И всё же жизнь иная
Нам души ворожит!

При виде Крысолова
С архангельской трубой,
Мы не почуем злого
От тверди голубой.

Мы принимаем зримость
За настоящий мир,
Но все дороги Рима
Ведут совсем не в Рим.

Спираль кругами месит
Опару на блины.
Мы кружимся на месте…
Мы брошены средь тьмы…
1986
Я снимаю с полотен наслоения пятен,
Я тебя называю по имени,
С этих губ, где затеряно столько проклятий,
Полухрип-полустон: «Помяни меня!»

Что ты видишь в окне сквозь обглоданность сада,
Кровоточит апрель снегом-инеем,
В этих полусловах тишина и прохлада –
– Помяни же меня, помяни меня!

Помяни у иконы, потухшей от порчи,
Не меня, так хоть сад мой неистовый.
Мы корнями уйдем в чернозёмную почву,
И мы выстоим, выстоим, выстоим!

1980

Profile

(-)
pimenstradivari
pimenstradivari

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner