голова

"Каштан цветёт. И это навсегда!"

Господь, когда тебя бы не было,
А осень все-таки была,         
И время закланное медлило       
И раскалялось добела,
Врезало в горизонт обугленный
Пространств осенних витражи,
Все заусенцы и зазубрины
Тончайшей болью обложив,
И, переплавленная начисто -
Вся - чистотою янтаря,
Что даже временем не значится,
И только значится зазря,
Стояла б осень тихой кабалой,
Сама и горло и комок,               
А листья падали и падали, -           
И в этом мире был бы Бог.

Сентябрь 2003. Александр Иванников.

________________________________Ю.С.С.*
Недалеко  -  у входа  -  есть каштан.*
Он одинок, и строен словно птица,
В нём  время непричастное ютится,
Он весь как небо  -  из незримых ран.
В час тайной жажды здесь дано напиться
Лишь одному, кто для других  -  изъян.
Но  -  суть времён, насмешливый тиран
Меняет имена, меняет лица,
Пытается прорваться за барьер, -
Ответа нет! Каштан и три скамейки
Упорны. Держит оборону сквер
В саду, непомышляющем о смерти.
Течёт с небес осенняя вода  -
Каштан цветёт.  И это навсегда!

7 сентября 2013* Александр Иванников.
---
*Ю.С.С. - врач-онколог, директор онко-института, который очень любил Сашины стихи и делал, что мог.

* Каштан расцвёл осенью прямо перед скамейкой, на которой Саша в сквере онкоинститута всегда курил. Он пришёл утром покурить и вдруг увидел большую белую грозь среди ржавых листьев и плодов каштана.Как он был рад!

*Это последнее стихотворение Александра Иванникова, не считая маленького стишка, посвящённого своему племяннику в его Д.Р. 5 октября, за 4 дня до ухода.
---
"Как будто множество пощёчин

8 лет Александра Иванникова нет с нами, но остались стихи, значит он с нами.

Уютная ямка моя под горой,
В ней тихо, прохладно, в ней пахнет травой.

Я ямку свою для себя берегу,
Ни пяди её не отдам я врагу.

Её сторожу, как зеницу очей,
И в ямке лежу абсолютно ничей.

Прощайте родные, прощайте друзья,
Да здравствует славная ямка моя!

Проходит история, жизнь – как кино,
И в ямку стекает, на самое дно.

На дне моей ямки есть много вещей,
Которые снятся средь многих ночей.

Со мной – никого, но я всех вас люблю,
И милую ямку свою углублю.

Здесь тайные воды поют в унисон,
Здесь корни и своды, свобода и сон… 

Декабрь 2003

Это фото Саша поставил мне на ноутбук на стол в 2013 году.
Татьяна Крещенская.
"...а вы, как  хотели..."

ВТОРАЯ ПОСЫЛКА

      ВТОРАЯ ПОСЫЛКА

П о э т ы   с л и ш к о м   м н о г о   л г у т,
Поскольку слишком много знают
И, даже слишком, понимают –
Как всё, бессмысленен их труд.

И даже ранняя заря
В живых их, может, не застанет…
В родстве – тетрадный, полный тайн
И отрывной – календаря.

1980

Александр Иванников. Фото 31.01.2007.
голова

ЕЩЁ О СИРЕНИ

Когда на ночь мы сменим день –                                           
За суетой – вдвоём,
Цветёт за окнами сирень
И плачет о своём.
Где птичке с когтем не пропасть?
В работе – чёрный день.
Сирень – разрыв! Сирень – напасть!
Мы не умрём, сирень!
И, если знаю слово лжи,
Сегодня – онемев –
Сирень, сминая рубежи,
Расплёскивает гнев!
Когда на ночь мы сменим день –
За суетой – вдвоём,
Цветёт за окнами сирень
И плачет о своём…
1981
Пылай, сирень,
Свечою в преисподней,
Всей святостью отринутых святынь!
Как много есть сказать ещё сегодня –
Отринь мне душу, Господи,
Отринь!
Пылай, сирень,
Всей похотью,
Всей дланью,
Прижатой к небу
Пятым лепестком,
Гори; сирень,
В садах под Гефсиманью,
Где желчь и кровь смешали с молоком.
Умри, сирень, и в духоте квартиры
В последний раз раздай себя огнём…
Господь, не сотвори себе кумира
В сём человеке для Тебя родном.
1985
Когда же снимется заклятье,
Когда восстанет человек
Туда, где ждут его объятья
Непостоянные, как век.
Да нет! Не в постоянстве  дело –
Есть жизнь за меловой чертой, –
В преддверьи чёрного предела
И синь, и воздух золотой,
Так почему же нервы-жилы –
Натянутая тетива;
И не Твоим ли светом живы
И кровь, и воздух, и трава,
И не  Твоей ли светлой волей
Клубится поздняя сирень?
На воле и в Твоей неволе,
Но я не разогну колен –
Есть страх небытия и ужас
Вечнующего бытия, –
Так плачут над постелью мужа
Оставленные сыновья.
1986
Измята, измочалена
Сирень моя, печаль моя.
Жасминовые выбросы
На выдохе, на выхлесте.
И жалостью, и жизнею
Вдруг зацветает жимолость,
Всем таинством рождения,
Смертей и возрождения.
И словно крик отчаянья
Сирень моя, печаль моя!
1987 
На клАдбище пахнет землёй,
Последний посев совершая,
В обличье своём костяном
Здесь шествует Муза босая,
Податель сего ремесла,
Она сохранённое взыщет.
Как буйно сирень расцвела
На этом убогом кладбИще.
1989
Глухая горечь застенка луны. Полнолунье
Вступает в права наследства.
Тянет тонкую нить.
Ткёт паутину неба.
В полнолунье гуще сирень, пьянее
Её ароматы.
Слепая луна порождает призраков ночи.
Куранты считают удары
Сердца.
Тусклый свет шарит в грязи тротуара,
Находит
Обронённую мелочь
Цветенья.
Слепо вращается диск полной луны
Циферблата:
Занято,
Занято,
Занято,
Взяли!
Молчат.
1989
"...а вы, как  хотели..."

"Весна – увертюра для голоса и органа..."

Весна – увертюра для голоса и органа,
Весна – увертюра для Моцарта и Сальери,
Для грохота улиц и светлого птичьего гама,
Зелёная гамма и красная пена артерий.
Весна начинается – первой банальной капелью,
Весна продолжается – пьяной волною сирени,
Армагеддоном жасмина и пасмурной тени…
Как стёкла очков запотели!..                                     
1978
Что за окном твоим, друг, – темнота –
Долг нерастраченный блудного сына.
Мрачные клетки пустого листа,
Словно пророчество, как паутина.
Что за окном твоим, друг, – фонари
В долгой борьбе с темнотою вселенной
Изнемогают. И запах сирени
Невыносим, словно запах любви.
1978

                     «Как звать тебя – восход или закат»
                                                              Р.М.Рильке
Затишье перед бурей
Услышь меня, услышь!
Отчаянно и грубо
Ты в тишину молчишь.
И дрожью воспалённой
Сквозь маяту и сны,
Сквозь прозелень вселенной
К безумию весны.                                                   
К безумию сирени,
Готовой зацвести,
К безумию зелёной травы,
В горсти зажатой,
Сквозь ненависть вселенной,
Сквозь маету и сны
К безумию творенья
И похоти и жатвы.
Затишье перед бурей,
Отчаянье в крови,
Сквозь сумрак прегрешений,
Сквозь грохот электричек,
Истерикой сирени, безумием зари,
Меняя очертанья, названья и обличья,
Явись ко мне как небо,
Наперекор всему,
Знаменьем и расплатой,
Отчаянно и грубо,
Сиреневой прохладой
На высохшие губы,
Не доверяя взгляду и стону моему.
Явись ко мне как небо,
Кровоточа и плача,
Как звать тебя, откликнись – закат или восход?
Будь музыкой и болью, но только не иначе,
И где, скажи на милость, твой пятый лепесток!
1978
Не морочь меня, не морочь,
Тёмный дух враждества и тленья,
Ты ведь помнишь, как в эту ночь
Полыхал огнём куст сирени.
Не кори меня, не кори,
Светлый дух тишины наркозной,
Разверни крыла, воспари
В свет вечерний, грядущий, поздний.
                                                         
Велика моя немота,
/Свет звезды подступает к небу,/
Отворяй, мой друг, ворота,
Слов прощальных не жди, не требуй,
Ты ведь помнишь, как в эту ночь
Полыхала гроза багрово,
Помолись за ушедших прочь,
Не нашедших звезды и слова.
Сотвори обряд, сотвори
В раболепьи священном танца,
Отврати меня, отврати
От неверных зеркал пространства.
1980

                                       А.
Все болезни от нервов.
Все печали с запоя.
Успокойтесь, не первый
Вы в этом покое.
Успокойтесь – не надо,
Успокойтесь – не стоит.
Что за окнами сада                                                 
Происходит такое?
Отчего все растенья
Головою зеленой
Ожидают цветенья
Боли неутолённой?
Это таинство света
До пришествия мрака.
Успокойтесь, не первый Вы,
Первой будет собака.
Успокойтесь – не надо.
Успокойтесь – не стоит.
Что за окнами сада
Происходит такое?
Почему же растенью,
Потерявшему разум,
Необретшему глаза,
Боль нужна, словно зренье?
Этой боли причастна,
Словно точке отсчёта,
Деревянное счастье,
Корневая чечётка.
Поколенье растленных
На крестах пятипалых!
Душным смаком сирени
Полонило кварталы!
Это таинство мрака
До пришествия света.                                           
Огнестрельные маки
На изломе кювета,
Наглотавшись до перхоти
Горькой пыли толчёной.
Успокойтесь, не первый Вы
На земле обречённой.
Успокойтесь – не надо.
Успокойтесь – не стоит.
Одичавшее поле.
Стынь за окнами сада…
1980
Вот время подошло к финалу,
Как спринтер, сдерживая дых,
Комедиантов нанимало
Для совращенья молодых.
Нас нанимало это время,
Зелёным инеем дыша,
Стальным безумием сирени,
Блестящим счастием гроша.
Как уживалась в комнатушке
Проклятья роковая масть
С весёлой суетой игрушки
И счастьем, начинавшим красть!
А время двигалось к развязке,
И, осторожней, чем во сне,
Ложились на стену две краски
Как смертный приговор весне.
И пахло холодом предзимним                           
В глазах весенней детворы
И в окнах фонари скользили,
В окне скользили фонари.
Я понимал из горькой сути
Всего лишь легонький пассаж
Мои учители и судьи
Глядели, лица распластав
В оконный переплёт листа…
Пусть не оплачет, не осудит.
Вот отступает суета,
И больше времени не будет.
1980
БЛУДНЫЙ СЫН
Так проходят года,
Так проходят минуты,
И чужая беда
Нас томит почему-то.
Леденец – мятый вкус –
Самолёт пролетает,
На сиреневый куст
Синева пролитая.
Впереди – не уйти –
По ранжиру, уставу
На исходе пути
Холодеют заставы,
Говорят голоса
Необычно и немо,
Полоса, полоса –
Перечеркнуто небо.
Он вернётся, изгой
К ступеням припадая.
Но останется боль
И свирель голубая!
1981

Фото Т.Крещенской. Возле нашего дома на площади.
голова

"Светает. Нечего терять!.."

Светает. Нечего терять!
Святая панцирная сетка
Скрипит, как старая сиделка,
Окно белеет, как тетрадь.
Досужий труд черновика,
Полураспад души послушной,
За что калечит наши души
Воображение. Строка.                                         
Май старый тополь оперит –
Весны пустая оперетка,
Пустая лестничная клетка
И чуткость погнутых перил –
Так друг с простреленным крылом,
Горбатый Ангел Хиросимы,
Коснётся крыльями России
В своем полёте роковом…
Весна. И нечего… Пора!
Без суеты и без причины.
Смотри как старая кора
Вдруг отстает от древесины.
И пастораль уже тесна,
Как прошлогодние наряды,
Горит, злорадствует весна
В зубах кладбищенской ограды,
Деревенеют тополя,
Грядущую почуяв похоть…
Всё начинается с нуля.
Всё. Даже светлая эпоха.
1980


Александр Иванников. Фото 1988 год.
голова

"Ты вся в удручённости..."

Ты вся в удручённости,
В плаче высоком,
Ты вся в утончённости
Неги бесовской,
В ночи голубой
Вся стоишь нараспашку,
И ветер тобой
Шелестит, как бумажкой.

О, небо, склони
Перед нею колена,
Ей имя – бессонни-
ца, боль и Елена.
Ночные кошмары
Тебя не отпустят,
Велением шара,
На волчий капустник.

Судьба ли, вина ли,
В тебя я не верю,
Тебя я не знаю,
Но заперты двери.
Кто будит во мне
Это странное эхо –
По горькой вине
Осторожного смеха.

А ночь, словно знамя,
А тьма, словно имя…
Что станется с нами?
Что сбудется с ними?
1986


Александр Иванников. Фото 04.08.2006.
9 октября 2013 года Александра

"Только тот одолеет никчёмность..."

Только тот одолеет никчёмность,
Бесполезность, бесцельность пути,
В ком живет отягчённая совесть,
От которой уже не уйти.

От дороги, с ее тупиками,
Поворотами, грязью седой,
Раздвигая пространство руками,
Мы уходим, ведя за собой

Наши сны, преступленья, любови,
Не давая отстать по пути.
Сколько в них несхороненной боли…
Как душою с ума не сойти…

1986

Александр Иванников. Фото 2007 года.
"...а вы, как  хотели..."

"Я просыпаюсь с рассветом..."

Я просыпаюсь с рассветом,
Я упираюсь руками…
Небо взрослеет, при свете
Все предстают стариками.

Я упираюсь руками…
Небу наскучило небо,
Катится в прорубь монета,
Ловят её черпаками.

Я упираюсь кистями
В клетку грудного пространства.
Небо роится, пустея,
Ветром рожденья и странствий.

Я подымаю как наледь
Груду тяжёлого мозга –
Всё, что содеяно нами.
Холодно нынче, промозгло.

1980

Александр Иванников. Фото 80-е годы.