Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

голова

"Приветствую тебя, погода декабря..."

Приветствую тебя, погода декабря, –
Не, как всегда, жеманясь и лукавя,
Но белым снегом душу  изведя,
Ты строишь снег в когорты и октавы.

Молюсь тебе, мой бесноватый снег –
То лучшее, что нам даётся Свыше,
Всё, что в душе рождается и дышит,
Всё, чем  рождаясь, дышит человек.

В бессуетной повадке декабря,
И в суете декабрьской круговерти
Я слышу обронённые слова
О возрожденьи, таинстве и смерти,

О суете, знаменьи и любви,
О тишине тягучего пространства,
И вторю, не решаясь повторить
Тяжёлый снег последнего убранства.

Я задохнусь на острие зимы,
Сорву дорожку закланной пластинки,
Всё, чем смущались давние умы,
Я в снеге обнажённое застигну…
1986

Декабрь 2012 года. Сашина последняя зима.
Фото его, сделанное из окна, где он работал.

ivannikov_ru   memory    ЖЖ

"Ангел смерти прилетал вчера..."

Ангел смерти прилетал вчера,
Он кружился над моим огнём,
Отрясая пепел и крыла,
Он вошёл в огонь и скрылся в нём.
Ангел света прилетал вчера,
Он кружил над пепелищем мглы,
Как прозрачны были два крыла,
Тихим светом осветив углы.
Тихий Ангел прилетал вчера
На одном изломанном крыле,
Он дружил со мною до утра
И погиб на утренней заре.
Соловей, у розы два шипа,
И смертельны оба для тебя.
Соловей, вселенная – слепа,
И казнит и любит, не любя.
Тихий Ангел, где ты, отзовись!
На моей стреноженной земле
Я ладони подымаю ввысь,
Но они испачканы в золе.

1980-е
голова

"Наш грех, как пламя под дождём..."

Наш грех, как пламя под дождём,
Дымит, чадит, не угасает.
Мы старых строк не отдаём
Тому, кто новый день верстает,
Нам смутна осень естества,
И только смутой мы богаты,
Мы как сметённая листва
Дождю и грязи виноваты,
Виновны правде мы и лжи,
Виновны жизни мы и смерти,
Нас перепутали дожди
В остроконечности симметрий.

1987
голова

"Мастер мёртвого слова - как всегда - во хмелю..."

Мастер мёртвого слова –
Как всегда – во хмелю,
Из стакана пустого
Я себе отолью,

Время точных ошибок,
Как всегда, впереди,
Даже мыло на шило
Обменить погоди.

В этом лучшем из пресных,
Из радушных миров,
Если можешь воскреснуть,
Не родись столяром,

Будь спокойней, чем дышло,
Будь мудрее, чем боль,
Если это не вышло –
Оставайся собой.

Под курганом стакана
На равнине стола,
Жди меня, моя панна,
Как другого ждала,

Жди меня, Пенелопа,
Вся Итака темна,
Да закуску не слопай,
Втихаря, без вина.

Видишь, Древо Познанья
Мнёт осенний наряд
Урожаем незванным
Перезревших наград,

Видишь, серное пламя
Нимбом выбритых лбов.
Что ты делаешь с нами
Проклята́я любовь?

Я с тобою не сяду
Под аттическим кровом,
Чайник Райского сада,
Странник мёртвого слова.
1992
голова

"Эту музыку смерти..."

Эту музыку смерти
Я на завтра берёг,
Но в дешёвом конверте
Принесли  некролог,

Так в преддверии Леты,
Ставя ёлку крестом,
Что мы знаем об этом,
Что мы помним о том…

Перевод и подстрочник –
Две медали лица.
Дует ветер восточный
В рыбий мех пальтеца.

Перевод и подстрочник,
Но один – наизусть.
В виде жилки височной
Обнажается грусть.

Это жалкое небо
Над тобою и мной,
Эта снежная верба,
Этот вкус ледяной,
Эта снежная заверть,
Понарошку, слегка,
Ты на горе, на зависть,
На сейчас, на века…

Этот грохот трамвая,
Лязг на стыке времён…
Я ещё успеваю
Не забыть всех имён.

Дальше ночь безответней,
И всё выше порог…
Эту музыку смерти
Я на завтра берёг.

1982
ivannikov_ru   memory    ЖЖ

"Я с трудом расклеиваю веки..."

                  "Я с трудом расклеиваю веки…"
                                      В.Максимов.
Я с трудом расклеиваю веки.
Сны самоубийствами чреваты,
Где вращают ледяные реки
Наших ГЭС литые киловатты,
Где страну от края и до края
Как была – космата и исконна,
Освещает солнце, умирая,
Как лампадка древнюю икону.

Осторожно! Подстели соломки!
Но речистый соловей июня
Попирает ржавые обломки
Ноздреватой ночи полнолунья…

Да и как могло бы быть иначе!
И уже подсказывает леший
Своротить всё, всё переиначить,
И уже указывает бреши…

Я с трудом расклеиваю веки,
Сон тревожный соскоблю как наледь,
На исходе золотого века
Сохранит история и память
Всю страну – от края и до края,
Горький дух и своеволье вотчин…
Каждый раз, когда я умираю
Над строкой измученной и волчьей.

1982

 Портреты Александра Иванникова. Работы углем Тамары Нольде.80-е.
голова

"Моленье о всех, кто сюда не придёт..."

Моленье о всех, кто сюда не придёт,
О тёмных сердцах, переполненных влагой,
О втоптанных в землю, застреленных влёт,
Кто жил и влюблялся с посмертной отвагой,
Кому и сейчас не сносить головы
Средь потных хранилищ словесного лома,
Об имени пепла, о боли травы,
О мёртвых записках из мёртвого дома…

1989
"...а вы, как  хотели..."

(no subject)

Осколок горячего чая
Разгонит любую печаль,
И, словно птенца, привечая,
Я смерти тебя обучал,
Давая простые уроки
И ветром ложась под крыло,
Твердил про жестокость полёта,
Про неудержимость его,
Про тёмные страхи паденья
С немыслимым смехом во рту,
Где ночи горбатые тени
Пытались отнять высоту, –
Селилось слепое Начало
В гнезде двух бесспорных начал:
Ты жизни меня обучала,
Я смерти тебя обучал,  –
Два полюса компасной стрелки,
Два острых конца у иглы,  –
Свист крыльев в дырявом простенке
Закатной пугающей мглы.
1988


Александр Иванников. 80-е.
голова

"Этим словам ещё срок не настал..."

            ПОЭМА
                          I
Этим словам ещё срок не настал,
В этих словах ещё звук не рождался,
Время на слух подбирает кристалл,
Чёрной строкой  на полях аберраций.

В этих словах звук заждался себя,
Но карантины послушны уставу,
Мягкой невнятностью звуки губя,
Ночь за октавой съедает октаву.

Слов обеззвученных чёрный оскал
Тихо растёт в сталактитовых пяльцах.
Звёзд приручённых умерший накал
Снова и снова срывается с пальцев,

Словом зияет навылет строка,
Звук – только звук упадающей капли,
Звук междометий сокрытых, не так ли
Мёртвых своих охраняет Река.
                    
                         II
Главное не ошибиться на круг!
Милые тени кружат по ранжиру,
Всех одолел наш извечный недуг,
Мёртвы и те, что пока ещё живы.

Кто, совершив погребальный обряд,
Будет оплакивать вечно потерю.
Тише! Вы слышали? Скрипнули двери.
Вход отворяется в Дантовый ад.

С лестничной клетки гнусавят коты.
Видишь – на цыпочки встала ограда?
Я подставляю ладони – пусты.
Двери расходятся  Дантова ада.

В зимнем парадном замёрзший поэт,
Не избежавший дорожных аварий;
Тот – электричке колёса кровавил –
Этот остался, того уже нет – :

Всех вас мальчишка поймал на дуду,
Где подоконники – за пьедесталы,
Выжили эти, а этих не стало –
Все вы прописаны ныне в аду.
             
                       III
Ближе! Вы видите в группе теней
Как наклонилась она над мольбертом.
Если поэт, то забудьте об этом,
Как забывали при жизни о ней.

Круче ступени в сомненьи перил,
Но просыпаться пока нет причины.
Кто эту душную плоть сотворил?
Близостью женщины дышат мужчины.

Сколько их было священных потерь,
Тьмою рождённых для сумрачных светов.
Не отворяйте запретную дверь,
Там, где вопросы невнятней ответов.
                  
                        IV
Тени имеют ещё имена,
Чуждые слуху и внятные зренью,
В них проступает нагая страна
Вечного бденья.

Тени, зачем, не имея лица,
Запахом плоти зовёте к растленью,
Я не хочу узнавать голоса
Вашего пенья.

Сколько их было аскетов, ханыг,
Прах отрясавших у этих ступеней,
Я же всегда приходил без вериг,
Милые тени!

Мне открывался извечный секрет,
Мне в захолустьи извечного ада –
Только лишь небо, да сумрачный свет,
Да Эльдорадо.

Что ж ты лукаво молчишь мне в ответ,
Тень моего порожденья и права,
Только лишь небо, а музыки нет,
Нет Эльдорадо?

Музыка, где же твои голоса –
Чёрные буквы молчат непреступно,
И до рассвета за четверть часа
Сонно и смутно.

Я ухожу, возвращаюсь назад,
Всё, как не надо,
Сумрачный жест, сумрачный взгляд,
И Эльдорадо.
                     
                         V
Круче ступени в сомненьи перил
Перед ногами идущими туго,
Кто эту жалкую плоть сотворил?
Выхода нет из порочного круга.

Кто совершил этот жалкий огляд?
Я, позабывший приличия ада –
Путь изгибается снова назад,
Двери смыкаются Дантова ада.

По простоте распускаю крыла –
Ветер восточный и дождь поперечный,
И напролёт зазвучали слова
Музыки вечной.

Я узнаю их зубчатый оскал,
В горло вцепляются без разговоров,
Я убивал их, когда создавал,
Я их терял на бескрайних просторах,

Значит, в аду прозвучит моя песнь,
Гибель – награда,
Есть этот город, и есть эта весь,
Есть Эльдорадо.

                          VI
Я открываю глаза в темноте.
Чёрного неба осколок в проёме.
Тени послушны своей черноте,
Тихо ютятся в покинутом доме.

Где ты, родная послушная тень,
Та, что при жизни меня не бросала.
Выдался хмурый ненастливый день,
И в облаках что-то тихо мерцало.
1985